Певица, композитор, артистка и мастер грандиозного перформанса – все это про Яну Блиндер. Она добивается идеального результата в любом из жанров и в каждой роли, потому что всегда выбирает стремление к прекрасному, честность и желание донести людям магию музыки. Яна Блиндер воспринимает жизнь как фильм, чей саундтрек проживает тотально, и именно поэтому каждый её новый проект привлекает к себе максимум внимания.
О деле всей своей жизни, рождении песен, новом репертуаре и особенно значимых проектах артистка рассказывает в интервью.
Расскажите, с чего всё начиналось: какой момент вы считаете точкой отсчёта, когда поняли, что музыка – это не увлечение, а дело жизни?
Это случилось в одиннадцать лет. Я сидела в комнате с открытыми окнами. Был вечер. Где-то внизу на городской сцене группа настраивала инструменты перед завтрашним днем города. Я начала плакать. Тело решило раньше, чем пришло само понимание. С тех пор ничего не изменилось.
В вашем творчестве много экспериментов со стилями. Что заставляет вас выходить за рамки одного жанра, и есть ли стиль, к которому вы внутренне всегда возвращаетесь?
Техно, поп, классика, эмбиент… Раньше часто спрашивали про жанр. Во всех направлениях есть прекрасные композиции, которые вызывают восторг и те, от которых мне физически плохо.
А вот что заставляет меня выходить за рамки? Контакт с собой, с телесным откликом на прекрасное и наслушанность.
Что касается вопроса «есть ли стиль, который мне ближе всего?» − то это как спрашивать женщину, которая шьёт на себя одежду, в каком она бренде. Я свой собственный maison. Мой голос – уникальный крой. Ткани − разные. В этом бесконечное развитие. Но, естественно, особый трепет вызывают синематик Мьюзик и джаз. А так… у каждого костюма своё событие и настроение. Я могу быть разной, но всегда остаюсь собой, чему и учу людей. Это тонкая продюсерская работа над вокалом и над личностью.
Как рождаются ваши песни: вы сначала пишете текст, мелодию или это скорее спонтанный процесс? Расскажите про одну из песен, история создания которой вам особенно дорога.
Рассказываю, как я пережила «собственные роды» и уверовала в силу поля и музыкального ченнелинга. В спектакле «Кто Гамлет» Вадима Демчога мы с Николаем Щегловым написали главную тему до того, как увидели сцену и актёров.
Встретились с Вадимом впервые в жизни на нейтральной территории и он нам поставил очень нестандартную задачу, благодаря актрисе Кристина Работенко, на тот момент игравшей в театре «Арлекиниада», которая поставила на одной из медитации театральной трупы, нашу с Николаем Щегловым черновую версию песни «мантры» ещё не вышедшего альбома для бренда «Zielinki & Rozen». Вадим обратил внимание на наш творческий тандем, в этот момент он нас и выбрал, как композиторов для самой неоднозначной сцены их сложнейшего спектакля.
Наша встреча прошла довольно быстро, эмоционально и сумбурно. Он рассказывал об ощущениях сцены через призму алхимии, Карл Юнга используя глубочайшие метафоры, которые нас очень сильно задели. Ни слова о звуке и никаких, естественно, референсов.
Была ночь перед репетицией. Мы с Николаем были на студии уже сутки без сна. Я уже не верила, что родится что-то, была готова сдаться. Но, Николай никогда не сдается, и в пять утра он заиграл безумно тяжелую и красивую мелодию на зловещем органном инструменте. Безумные скрипки лились параллельно по нарастающей… Я была в восторге и кричала, что это оно! Потом попросила его выйти. Взяла микрофон, выключила свет, села под стол. Представила, что нахожусь внутри утробы собственной мамы. И сквозь песню прожила собственные, нелегкие, местами болезненные роды. Драматургия идеальна, мелодияфантастическая, больше не пришлось переписывать ничего. Утром мы пришли на репетицию, так и не поспали. Познакомились с актёрами. Они включили нашу только что рожденную композицию и сразу начали играть эту сцену. Музыка и сцена совпали полностью, даже длительность песни с её драматургией и всеми тонкостями. С тех пор я верю в магию музыки на сто процентов и то, что мы её способны считывать на более тонких и невидимых вибрациях и уровнях.
Кто или что сильнее всего повлияло на ваш музыкальный вкус и манеру исполнения –семья, учителя, другие артисты, жизненные обстоятельства?
Я воспринимаю жизнь как фильм, чей саундтрек проживаю тотально. Годы экспериментов, анализ композиций, развитие чувствительности к музыкальным идеям – всё это оттачивало вкус. У каждой ноты свой культурный код, ассоциативный ряд, эмоция. В музыкальной режиссуре критически важно понимать, что именно ты транслируешь слушателю на бессознательном уровне. В детстве я анализировала, какую музыку ставят в торговых центрах, в дорогих ресторанах и в фаст-фуде.
До сих пор пишу в книге жалоб и предложений, если в хорошем дорогом заведении играет музыка предназначена для быстрого питания, так, как та создана, чтобы клиент быстро поел и покинул ресторан, а в сегменте люкс, обычно должна играть музыка с другим темпо-ритмом и настроением, что также влияет на процесс дегустации и пищеварение.
Там, где я росла, — это наука и существуют определенные специалисты и маркетологи, которые работают со звуком.
А влияли на меня с детства вот эти группы: Björk, Aphex Twin, Enigma, Madonna, Tomáš Dvořák, Dead Can Dance, Tori Amos, ранняя Алла Пугачёва, Michael Jackson, Jimi Hendrix, The Doors, позже уже Robert Glasper, Tigran Hamasyan, также всегда благодарю и мою бабушку-певицу – друга на всю жизнь, она мне в принципе передала навык глубинного анализа, звука, света, смысла и эмоциональных красок.
Вы работали в разных музыкальных средах – от бэк-вокала до собственных проектов. Какой опыт оказался самым неожиданным и чему он вас научил?
Бэк-вокал. Все думают, что это ступенька, но для меня – настоящая школа слушания. Ты учишься исчезать, растворяться в чужом голосе, держать пространство, не перетягивая. Потом, когда выходишь на свою сцену, уже знаешь, что такое служить музыке, а не себе.
Есть ли в вашем репертуаре песня, которая сейчас кажется вам «чужой» − будто её пела другая версия вас? Что изменилось с тех пор?
Недавно удалила всю свою предыдущую музыку со всех площадок. Представляете? Все наши альбомы, которые были написаны с давним со-продюсером Андреем Рыжковым. Это была другая версия меня. Всё изменилось, и сейчас я по-настоящему обрела свою силу, знания и смелость звучать. Внедрила огромное количество глубины, энергии Земли, стала увереннее. Я начинаю новую главу, а с той прошлой потом разберемся. Планирую выложить всю старую музыку не на площадках, а на специальном сайте, где можно будет её скачать. Также мы с Рыжковым подумали, что, будет здорово выложить все дорожки по-отдельности, чтобы люди могли ей свободно пользоваться и использовать её для собственной музыки. А той сольной певицы, которая только заявила о себе впервые и играла на главных сценах Москвы и России, собирала фестивали — она прекрасна, но, она не так хорошо себя знала, как сейчас, она не могла постоять за себя и была под давлением, довольно долго.
Какую задачу вы ставите перед собой на каждом концерте: передать эмоцию, рассказать историю, зарядить зал или что-то ещё?
Дарить любовь, а ещё быть самой музыкой. Заряжать зал энергией и проникать в души людей. Оживлять, пробуждать, раскрывая их собственную глубину.
Где для вас проходит граница между «Яной Блиндер-певицей» и «Яной Блиндер-актрисой/перформером»? Чувствуете ли вы, что эти ипостаси иногда спорят друг с другом?
Не сказала бы, что я актриса. Скорее больше перформер. Когда создаю перформанс, то всегда проживаю себя и мир вокруг. То, что есть в поле. То, что является правдой и частью нашей реальности. Я расширяю свои горизонты, испытываю себя, но не могу никогда врать, надевать чужеродную маску или играть то, чего во мне нет. Поэтому споры отсутствуют по данному поводу.
Какой проект или выступление вы считаете своей творческой вершиной на данный момент, и что должно случиться, чтобы вы сказали: «Теперь я точно выросла как артистка»?
Конечно же, это театр Demchog и полнометражный зарубежный мультфильм, который находится до сих пор в производстве. Оба проекта, театр Демчога и фильм тесно связаны. Так, как когда я писала для фильма, то использовала много из того, что меня вдохновило в собственных работах в театре.
Но я всегда испытываю что-то за гранью, когда выступаю как артист с нашей музыкой в спектаклях, слушаю то, что мы с Николаем Щегловым написали. Композиции раскрываются очень по-особенному, когда соединяются с телами и проживаниями наших актёров. А глубинные смыслы входят в недра бессознательного, благодаря главному транспорту – звук.
Есть ли у вас «ритуалы» перед выходом на сцену, которые помогают переключаться и входить в нужный образ?
Да, только одно – благодарность и никаких попыток войти в образ. Образ входит сам, через меня, как и музыка. Я инструмент и не пытаюсь ни в кого играть, никогда.
Если бы вы могли дать один совет юной себе, только начинающей путь, что бы это было?
Слушай свою бабушку Катюшу, доверяй себе и не сомневайся больше. Не бойся выпускать в разных стилях. Не слушай обиженных людей на мир, которые пытаются повлиять негативно на тебя под соусом благих намерений. Проверь ферритин.
Куда хотите двигаться дальше: расширять музыкальные границы, пробовать большие театральные формы, делать междисциплинарные проекты – или пока важнее углубляться в уже найденное?
Есть планы: коллаборации с очень большими и прекрасными артистами, продюсирование инди-артистов, фиты с Щегловым, театральные формы. Безусловно, выпустить саундтрек театра Демчога, вместе с Вадимом (дай Бог, договоримся и сделаем легендарный релиз!). Продолжить работать над международным мультфильмом «See Pala» иллюстратора и креатора Aldous Massie, это моя самая большая творческая любовь и удача.
Также планирую создать продукт, в котором будет всё то, что я умею и знаю о творческих состояниях и о контакте с голосом и телом через мои самые главные инструменты – музыку и философию. Это не просто инфо-продукт и оффлайн тренинг. Это весь мой накопленный опыт и потенциал в нескольких аудио-путешествий, с практиками и доказательной базой.
