Ее называют «рентгеном» за умение читать собеседника до первого слова. Она уверена: люди меняются, но не в тот момент, когда хотят, а в тот, когда решают. Елизавета Ридель прошла 120 км пешком, чтобы понять: решение дойти принимают не ноги. Она сменила имидж, не боясь быть обвиненной в непостоянстве. И она единственная, кто осмелилась спросить SHAMANa в лоб: «Это всё хайп?!.». В нашем интервью — честный разговор о том, почему пустые гости хуже молчания, как слова проигрывают действиям и зачем нам Бог, если совесть и так есть.
Как вы впервые столкнулись с темой фенотипологии? Что вас в ней зацепило?
Меня часто спрашивают, не гадалка ли я. Отвечаю: гадалке нужен хрустальный шар, свечи и полумрак. Мне достаточно посмотреть на вас при дневном свете. Я пришла к феериипологии через ресторанный бизнес: набирала персонал и заметила, что резюме врут, рекомендации врут, слёзы на собеседовании — тем более. Лица — никогда. С тех пор я читаю людей до того, как они начали говорить. Попадание 90 процентов. Разговор нужен только для подтверждения. А еще любопытно, что наука эта — дело рук наших ученых Марка Орлова и Нелли Ершовой. Они как-то заметили, что у коров, разных по внешним признакам (глаза больше, нос меньше и т д ) и характеры отличаются. Перенесли на людей и … вуаля
Что стало самым неожиданным в общении с Шаманом во время интервью?
На интервью я спросила его: хайп ли всё это — посольство, поцелуй? Он сказал: нет. Я не стала спорить — я журналист, а не прокурор. Хотя и обмолвилась, что займ — это и есть агрессивная реклама. Но потом был Байкал, я поняла: мои вопросы не стареют, а вот ответы на них…
Какой момент во время 120‑километрового паломнического пути стал для вас поворотным?
Расскажу. После первого дня я пришла в отель, хромая на обе ноги, с одной мыслью: высплюсь — и всё пройдёт. Утром выяснилось, что организм придерживается другого мнения: стало хуже. И вот тут случился поворотный момент — я пошла дальше. Не потому что смогла, а потому что решила. Оказалось, решение дойти принимают не ноги. А самый неожиданный момент — когда мы остановились в храме и попросились… поработать. Сели перебирать свечные огарки, отрезать фитильки. Двое взрослых людей из Москвы, у которых KPI, дедлайны и переговоры — сидят и стригут фитильки, счастливые. Я тогда подумала: мы доехали до состояния, когда работа руками — это отдых, а отдых — это работа. Что-то у нас в системе координат перевернулось вот так вот.
Смена имиджа на огненно‑рыжий, что-то вы осознали о себе благодаря новому образу?
Меня умиляет, когда неизменность продают как добродетель: «она всегда одна и та же» —говорят, с восхищением. А по мне, если человек двадцать лет не менял в себе ничего — ни цвет, ни взгляды, ни круг общения — это не верность себе. Это остановка, оформленная как принцип. Психологи здесь на моей стороне: развитие — это и есть изменение. Ну логично, как бы, да? Ещё Гераклит говорил, что нельзя войти в одну реку дважды — а некоторые умудряются прожить в ней всю жизнь и гордиться этим. Так что рыжий — это не смена имиджа. Это гигиена даже. Та русая Лиза пережила очень тяжёлую зиму и сделала всё, что могла. Я отпустила её с благодарностью. Рыжая пришла на все готовенькое — поэтому такая довольная
Есть ли у вас «фирменный» вопрос, который вы всегда стараетесь задать гостю? В чём его суть?
Мой фирменный вопрос: «Меняются ли люди?» Звучит просто, а на деле это рентген. По ответу видно силу человека. Психологи говорят: людей меняют экстремальные обстоятельства — потеря, тюрьма, болезнь. Это правда, но неполная. Есть другая категория людей — которым не нужна катастрофа, чтобы измениться. У них хватает силы объявить себе перемены самостоятельно и потом делать эту работу каждый день. Именно каждый день: нельзя проснуться и решить «всё, я другой человек». Я, например, годами отучаю себя осуждать людей — и честно скажу, работа не закончена. Сначала ты пытаешься этого не делать хотя бы во вне. А потом меняешь свои мысли изнутри. Повторюсь, получается далеко не с первого раза. Но при длительной работе можно подшлифовать то, как ты мыслишь и думаешь, это и есть результат. А фраза «люди не меняются» — это любимая отговорка тех, кто пробовал один раз и устал. Очень удобная позиция: не я слабый — это природа человека такая. Нет, дорогие. Природа в порядке. Это лень.
Что для вас важнее в интервью: раскрыть личность гостя или донести до аудитории идею?
Раскрыть гостя может и следователь — жанр другой, техника та же. Мне интереснее, чтобы раскрылся зритель. Хорошее интервью работает как зеркало с задержкой: смотришь на гостя, а через час ловишь себя на вопросе о собственной жизни. Если после моего выпуска человек чему-то научился или ушел во внутренний монолог — я все сделала правильно
Расскажите о ситуации, когда вы изменили стратегию разговора на ходу. Что именно сделали и к какому результату это привело?
Недавно я ушла с интервью — думаю, вы читали. Пришла к цифровому психологу говорить о профессии, а получила допрос по слухам из чужой личной жизни. Я отвечала словами — не дошло. Отвечала короче — не дошло. И тогда я просто встала. Подействовало мгновенно. Это и есть мой главный вывод о смене стратегии: иногда слова на интервью бессмысленны, и точку нужно ставить действием. Я двадцать раз могу сказать «я не использую чужие имена как капитал». Но вот слышат не всегда, почему-то. Забавно, что меня услышали только тогда, когда она замолчала. В этом, если хотите, весь диагноз природы человека.
В чём, на ваш взгляд, главная сложность работы с медийными персонами?
Скажу то, о чём у нас уже давно не молчат, вот даже из вежливости. Самое сложное — не звёздный характер и не капризы райдера. Самое сложное — когда напротив тебя регалии без оснований. Человек с деньгами, но без таланта. С охватами, но без мысли. С инфоповодами, которые не несут ничего, кроме кормёжки собственного эго. Интервью — жанр жестокий: из человека можно вытащить только то, что в нём есть. А если там пусто — я не фокусник, кролика из пустой шляпы не достан. Поэтому я лучше сделаю паузу, чем приглашу «пустых» гостей.
Раньше на десять талантливых приходился один блатной. Сейчас на десять блатных — один талантливый.
4Какой совет вы бы дали себе в начале карьеры?
Я не буду кокетничать про «я бы себя пожалела» — не пожалела бы. Наоборот: работала бы ещё больше, потому что всё, что у меня есть сегодня — это урожай с тех самых полей. Но два слова я бы той девочке всё-таки сказала: «Моя хорошая, продолжай. Ты всё делаешь правильно». Не совет даже — просто чтобы шла спокойнее. И ещё одно изменила бы: раньше открыла бы Библию. Я пришла к ней взрослой — и жалею о потерянных годах. При этом скажу вещь, за которую мне прилетит с двух сторон сразу: хорошему человеку не нужен Бог , чтобы поступать правильно. Совесть прекрасно работает и без надзора. Бог нужен для другого — не для морали, а для смысла. Мораль отвечает на вопрос «как жить». А Он — на вопрос «зачем». И второй вопрос, лично для меня, как будто бы глубже, тяжелее, основательнее. Важнее. Но из ответов на него и состоит ткань нашей жизни».
Какой отклик на вашу работу вас особенно удивил или тронул?
На интервью с Катей Гусевой — мы говорили о смерти её подруги, и Катя плакала, по-настоящему и очень горько.. — мне написала зрительница: «Посмотрела ваш выпуск и впервые за три года позвонила подруге». Ни слова о Кате. Ни слова обо мне. Безусловно, мне было очень приятно и до глубины души тепло. Это одна из лучших рецензий ( если это можно так назвать) на наш выпуск. В медийке зачастую в приоритете измерение охватов, удержаний, CTR. А единственнуюметрику, которая имеет значение — что человек сделал после того, как закрыл видео — неизмеряет практически никто. Ну, либо нам просто о них неизвестно. Никто, кроме нас, как бы заносчиво это не звучало.
